old_pionear: (русский рок)
C тoчки зpeния бaнaльнoй эpyдиции
и мaтeмaтичecкиx aбcтpaкций,
oтдeльнo взятый cyбъeкт,
имeнyeмый в цeляx yпpoщeния
дaльнeйшeгo излoжeния индивидyyмoм,
иcпoльзyя мeтoд квaзиквaдpoмoдyляpнoй тpaнcдeнтaции,
игнopиpyeт тeндeнции пapoдoкcaльныx эмoций.


Я вчера прочитал эталонный текст! Не могу похвастаться тем, что далось мне это легко, но я его прочитал. И только за это мне уже можно давать грамоту РПЦ, талоны на бесплатное питание в Госдуме и портрет президента с автографом. Сколько лет я уже пытаюсь писать короткие и не очень тексты и текстики, но до сих пор не могу нащупать ту верную тропку, которая приводит к тексту приятному во всех отношениях, пусть даже подчас в каждом приятном слове его торчит ух какая булавка. И книжки читаю, и слогом великих писателей и публицистов восторгаюсь, а понять и перенять рецепт так и не получается. А потому нередко бывает, что мучаю своих немногочисленных читателей (на руке должно хватить пальцев для их подсчета) неладным слогом или кургузыми формулировками. Но со вчерашнего дня задача упростилась: теперь я точно знаю, как НЕ надо писать. И помогла мне в этом статья Артема Рондарева «Расфигачечная».

Ненормативная лексика, семантика, анакреонтика и некроромантика. 18+ )

old_pionear: (русский рок)
Мы сидим на кухне вдвоем. Я тяну в одно жало «Ной». В общем-то, я уже порядком завязал с бухаловом соло, но сегодня «бёздник», сегодня можно. Чак не пьет. Он сидит напротив и вызывающе сплевывает на пол желтую слюну – знает, гад, что я все равно ничего ему не скажу против. Чак улыбается, но не пьет. Вовсе не потому, что ему противопоказано. Просто он не хочет пить именно со мной. Мне по херу, я даже не предложил ему рюмку за ради «уважаешь». Достаточно того, что он рядом и никуда не уходит.

Я рассказываю Паланику о своих планах, о том, что все собираюсь первый раз в жизни съездить за границу. Но мне страшно. Страх перед заграничной неизвестностью ирреален, но кто-то внутри меня тщательно культивирует мои страхи, напоминая, что я ни разу в самостоятельной жизни даже на самолете не летал. Все, что мне известно о перелетах и аэропортах: там есть ре-гис-тра-ци-я. Мне страшно, но я все равно стремлюсь попасть туда, словно пытаюсь… сбежать от кого-то или чего-то. В первую секунду Чак поперхнулся, да так неудачно, что жирный плевок не смог пролететь дальше подбородка, а потом лениво свалился на джинсы. Во вторую секунду смех разорвал бытовой бэкграунд готовящейся ко сну трудовой Москвы. В этом парадоксальном гоготе слышалось одновременно презрение и ободрение. Какая херь, Чак, ты не можешь толком выражать свои эмоции? Он с ненаигранным равнодушием пожал плечами и выдал:

- Сбежать слишком просто: на самолете отсюда до Рима – всего шесть часов. Мир сделался маленьким, выдохшимся, исчерпанным. Путешествия по миру – это просто еще один способ сдохнуть от скуки, только – в разных местах и гораздо быстрее. Скучный завтрак в Бали. Предсказуемый обед в Париже. Утомительный ужин в Нью-Йорке, а потом ты забываешься пьяным сном во время очередного минета в Лос-Анджелесе.

Паланик улыбается, и его глаза пускают из углов лучики темного солнца. Я сижу молча и глотаю коньяк. Когда он говорит, мне становится стыдно, что я вообще произвожу на свет (пусть и слабый свет 60-ваттной лампочки) какие-то слова. Слава шахтёрам, я не должен ему ничего рассказывать про то, почему я сижу в свой день рождения здесь, на кухне, вдвоем с Чаком Палаником: он все прекрасно знает. Словно прочитав мои мысли, кивает головой, вытирает (наконец-то!) влажный след с подбородка и договаривает за меня:

- Пихать в себя что ни попадя. Соваться куда ни попадя. Свечка в члене или голова в петле, мы знали, что это закончится очень плачевно.

Здесь уже я не могу сдержать торжествующую улыбку: промахнулся, дружище! Ничего плачевного в одиночестве нет. Это всего лишь разновидность общения, по сравнению с остальными обладающая рядом преимуществ. Во-первых, исчезают все обязательства. Ты никому и ничего не должен, нет никакой ответственности, а это – почти та самая свобода, о которой так мечтает прогрессивное человечество. Если бы все эти сотни тысяч, которые выходят на улицы, чтобы почувствовать себя хоть на каплю свободным человеком, были по-настоящему одиноки, на Болотную пришлось бы загонять людей так же, как их сгоняют (тупое стадо) на путинги. Во-вторых, появляется масса свободного времени, которое ты можешь транжирить бездумно и бездарно, а потом не жалеть об этом. Вся эта вечная погоня за временем, расстановка приоритетов, выкраивание вечерка, часика, минутки – дрочево без испускания. А вот попробуй сам – эй, не спать! – взять и просрать месяц жизни. Или полгода. Или год. И вот тут начинаешь понимать, что ничего не изменилось, только пропал нервный тик и появился чудовищный аппетит. И, в-третьих, самое главное! Никакая падла, никакая падла, еще раз – никакая падла не откроет рот, чтобы сказать: «Ты слушаешь свой долбанный Comfortably Numb уже шестой раз подряд. У меня болит головааа!»

В мире есть боль, ненависть, радость, любовь и война, потому что нам хочется, чтобы они были. Нам нужна эта трагедия, чтобы приготовиться к испытанию встречей со смертью, когда-нибудь.

У меня сегодня хэппибездэйтуми. Спасибо, Чак.
old_pionear: (русский рок)
Утром мы спешим. Потому что никто не выходит на работу с большим запасом, каждый норовит урвать лишние пять минут сна у рабочего дня, неумолимо хватающего за шиворот и вытаскивающего из нагретой постельки. Поэтому мы спешим, спотыкаясь о нерасторопных впереди идущих, поскальзываясь на поворотах, выискивая щель между спинами двух неповоротливых клуш (кто таких вареных вообще по утрам в метро пускает?!). Мы теребим в кармане мелочь/проездной/карту, готовясь к еще одной поездке под землей, нервно поглядывая на часы, но злорадствуя по поводу тех, кто перемещается по застывшей, как манная каша, поверхности города. Мы не успеваем улыбнуться – на это уйдет драгоценное время, мы не успеваем оглядеться – путь известен до мельчайших нюансов, до выбоины на перроне, где откроется нужная дверь, до количества шагов за поворотом к переходу. Самое большее, что мы делаем, оставляя позади себя рассеянный шлейф приятных ощущений («какой-я-хороший-и-заботливый-человек»): автоматически придерживаем рукой дверь на входе/выходе (шаг вперед, руку придержать сзади), напоминая роботов, действующих по одинаковой программе.

Вы, наверное, ждете, что я сейчас начну плакаться о потере духовности и призывать к человеколюбию? Хм, утром приходится спешить. И хотя у меня в сумке фотоаппарат, я никогда не достану его утром, что бы там ни произошло. Почему? Потому что.

Сегодня почти сухо. Тонкий слой жидкой грязицы за слякоть не считается. Я спешу на работу, вбивая уже стертые каблуки сапог в московский асфальт, густо сдобренный реагентом. В ушах сегодня выпал мне на счастье АЭРОСМИТ – с ним проще держать ритм и печатать шаг (не то что с этим нытиком Лео). Иду по графику, не опаздываю, но знаю, что тормозить нельзя. С этой даже не мыслью, а основой всех остальных утренних мыслей я спускаюсь в переход, как обычно прижимаясь к стене и сокращая путь на повороте. На этот раз сократить не получилось. Мало того, что я чуть не столкнулся лбами с унылого вида ментом, печально опустившим голову сразу за углом перехода, так еще и мои стертые каблуки едва не… Пришлось делать резкое движение влево и одновременно подкидывать ногу. На полу, свернувшись калачиком и уткнувшись бородатым (не борода – так себе, бороденка) лицом в тонкий слой жижицы, лежал бомж. Бывший бомж, а теперь уже определенно получивший новое качество: труп. От головы к киоску протянулся ярко-алый ручей, в который до сих пор еще не ступила нога человека (и это при тотальной спешке и плотности рядов!). Я еще раз окинул взглядом мизансцену: успокоившийся бомж и словно родитель при нем – печальный мент с легким укором во взоре. Рука нащупала в сумке фотоаппарат, но ноги продолжали печатать шаги, снова поймав свой привычный ритм. Думаете, мне было жаль бывшего бомжа? Скажу честно: я и не думал никого жалеть. Единственное, что у меня вызвало неподдельное сожаление: кровь. Да-да, кровь! Точнее, ее цвет. Единственная мысль, которая в оформленном виде мелькнула среди обычных утренних мыслемаршрутов: «Какая жалость! Какая жалость, что эту кровь не видят сейчас те скептики, которые так любят рассуждать, посмотрев кино, что, мол, кровь ну совсем не натурально выглядела, такой светлой и яркой крови не бывает». Какая жалость, что нельзя перед каждым, кто так говорит, проламывать голову бомжу и показывать: «Вот, смотри, вот она - настоящая кровь».

Так что да, дорогие мои. Даже в этой нечеловеческой утренней спешке находится время и место для обычных проявлений человеческой натуры. Например, для жалости.
old_pionear: (Default)
Торчит избушка возле самого выхода из метро. На шашлычную похожа. И на двери лист формата А4 с крупно напечатанным: «ЧАСОВНЯ ОТКРЫТА»…

Сущее меньшинство (по проценту даже меньше, чем меньшинство сексуальное) пытается нас убедить, что они, де, малохольные да рьяные – разносчики духовности (блядь, как от нее лечиться-то потом, а?). А посмотришь поближе – ни хера на разносчиков не похожи: идиоты да идиотики, которых кучка толстожопых и бородатых негодяев убедила в том, что есть некий Бэтмен по имени Бог, который всех нас любит и по ночам щекочет крылышком до наступления поллюции, а всем нашим врагам засунет в зад по бутылке шампанского. Самое смешное, что идиоты встречаются даже среди церковных деятелей (что само по себе, конечно, не только не смешно, а наоборот – трижды печальнее и отвратительнее). И вся эта Святая Байда с выдумками про облака, яблоки и оживающих мертвецов (то съебывающих на небушко, то робко возвращающихся обратно на Землю, чтобы свалить уже окончательно, но пригрозить вернуться еще разок) нужна всего лишь для того, чтобы выкачать из идиотов и идиотиков определенное количество бабла. И это и есть Великий Замысел, Умысел и Промысел?! Это срань господня, а не божественная разводка лохов. Если бы Бог действительно существовал, он уже давно присел бы мегатрейдером на углеводороды, послав Путина и его вонючую шайку валить кировский лес. Если бы Бог действительно существовал, он бы замутил вселенских размеров финансовую пирамиду, оставив Мавроди ковыряться в песочнице. Если бы Бог действительно существовал, он бы организовал Единую Партию и тряс бы взносы со всего живого и мертвого населения. А то что происходит с нашей (простите за выражение) православной – это срань господня, а не бизнес. Все эти часы, книжки с нанопылью, машины – это же мелочевка. Это удел нищебродов.

… Возле часовни сидит тетка. Нет, не тетка. Ее половые признаки давно уже пропиты и просраны. Возле часовни сидит бомж в вонючей и вшивой юбке. Морда разбита, глаза спрятались в мешках. Это бесполое существо сидит возле часовни с протянутой рукой. Именем Бога, суки, подайте на водку!! Женщина приличной одежды и внешности останавливается рядом. Женщина открывает сумочку, вынимает кошелек, закрывает сумочку… Когда в протянутую грязную ладонь опускается мелочь (ага, дотронуться-то до руки зассала, сразу отдернула свои холеные пальчики!), женщина чувствует себя охуенно духовной и благотворительной натурой. И по ее приличного вида лицу расплывается сосредоточенная благость. Когда-нибудь этот бомж в юбке нажрется на очередное подаяние так, что захлебнется собственной блевотиной. И это будет самым лучшим, что человечество способно сделать для нее. Поэтому каждый, кто опустил в ее грязную ладонь мелочь, делает доброе (ха-ха, богоугодное!) дело. А я – жестокий. Во мне мало человеческого. Поэтому я не даю этой вшивоте денег. И даже во взгляде не выражаю ей никакого сочувствия. Я стою в паре метров перед ней и, сощурившись, гляжу прямо ей в рожу. Бомжиха переводит взгляд направо, налево, ерзает, встает и уходит. Херня, позже дособерет. Идиотов и идиотиков по улицам много ходит.
old_pionear: (Default)
Доколе! Доколе этот технический переводчик, этот литературный бездарь будет коверкать тексты Великого Стивена?! Читаю сейчас в его переводе "Вещи, которые остались после них" (The Things They Left Behind) и вот что вижу:

"И я помню улыбку, с которой она спросила меня: "А с вами безопасно?" Мне это напомнило тот фильм, не "Лолиту" (мысли о "Лолите", иногда в два часа ночи, начали приходить позднее), а тот, где Лоренс Оливье обследует зубы Дастина Хоффмана, спрашивая снова и снова: "Здесь не болит?"**
...
...
** Фильм "Марафонец" (1976)"


Любому из вас даже не надо иметь под рукой оригинальный текст на английском, чтобы уличить Вебера в невежестве. Но коли уж ты не смотрел фильм, то постарайся тогда прочитать переведенное, потом попробуй понять, с чего бы это вдруг слова дамы напомнили герою фильм "Марафонец". Но нет, для Вебера "голый кондуктор бежит под вагоном" - вполне приемлемый поворот сюжета. Когда же небеса, черт их возьми, озарятся огненной надписью "ВЕБЕР! РУКИ ПРОЧЬ ОТ КИНГА!!"?!?!?!

На всякий случай даю вам оригинальный текст:
And I remember smiling at what she asked me: Are you safe? It reminded me of that movie, not Lolita (thinking about Lolita, sometimes at two in the morning, came later) but the one where Laurence Olivier does the impromptu dental work on Dustin Hoffman, asking him over and over again, Is it safe?
old_pionear: (Default)
Теплый морской бриз сдул пушинку с парапета, поднял в воздух, оценивающе покрутил над крышей киоска и ласково понес над кустами рододендрона, розовыми аллеями и холмами белой акации прямо в беззубую пасть ощерившегося разбитыми окнами бывшего здания прачечной (о чем свидетельствовали ржавые потеки на всех сохранившихся от разрушения местах), которая теперь стала подпольным цехом фальшивомонетного синдиката. Изъеденное временем и солеными ветрами здание даже осколком мутного стекла, едва не зацепившего пушинку, не заметило изысканную гостью и молча поглотило детеныша света и радости, отсекая бризу всякую возможность нянчить малышку и дальше. Осиротевшая легкость солнечного мира потеряла опору, беззвучно охнула и стала опускаться, по инерции все еще раскачиваясь из стороны в сторону...

Башмак был вытерт, как задница павиана. Подошва когда-то зевнула, да так и осталась в приоткрытом состоянии, показывая все восемь кривых грязно-рыже-шоколадных сапожных гвоздиков. Шнурки покрылись плесенью и приобрели ту стойкость характера, которая обычно бывает присуща носкам, избежавшим стирки на протяжении четырех недель эксплуатации. Точно под каблуком находилась кнопка, находящаяся в том нестабильном состоянии, которое писатель мог бы назвать трепетом намерения, однако, как она ни концентрировалась, как ни напрягала свои пластмассовые силенки, но пройти микропуть, оставшийся до контакта еще не окончательно оржавевших клемм, ей не удавалось: судьба с удивительно точной беспощадностью рассчитала вес башмака, брошенного чьей-то неверной рукой на пульт управления...

Траектория опускающейся пушинки закончилась в приоткрытом зеве башмака. Пушинка вздрогнула. Башмак засиял. Кнопка застонала. Старый гидравлический пресс шумно вздохнул и начал медленно опускать невыносимо тяжелую плиту. Хруст нежных косточек спящего под прессом котенка никто не услышал.
old_pionear: (Default)
Стрелок шел по пустыне. Позади остался городок с уже начавшими разлагаться трупами. Возможно, кого-то можно было не трогать, но сейчас думать об этом не хотелось. Хотелось только пить…

Ноги загребали песок, револьверы гирями тянули вниз. Жажда вытеснила из головы все остальные мысли…

Через три дня трещины губ впервые прикоснулись к влаге. Это была женщина. Она жила в маленькой пещере, расположенной у основания одинокой скалы. Он приник к телу губами и не мог оторваться. Сухой язык мгновенно впитывал в себя терпкую сладковатую жидкость, которая доказывала, что женщине хорошо. И ее можно было понять: женщина уже почти забыла, что такое «мужчина»…

Когда Стрелок проснулся, она лежала с открытыми глазами на его плече и, не моргая, рассматривала лицо. Пить не хотелось, но он все равно погрузил губы в податливую и влажную ложбину между ее ног и стал слизывать языком белые капли, щедро орошающие плоть. Когда влагой покрылся не только подбородок, но все лицо, он прекратил ласки и медленно вошел в нее…

... )

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:56 pm
Powered by Dreamwidth Studios