Tori Amos – "Little Earthquakes"

[old_pionear]

Тори Эймос - полукровка, наглая выскочка, городская скво. Я проходил мимо нее, высокомерно поводя плечом: таких и без тебя хватает. Я воротил нос от запаха резерваций: Австралия пахнет вольнее и свободнее. Внутренний сноб чеканил: пропорциональная Кейт Буш уже сделала все, что нужно, на этой ферме. А фермером, разумеется - Питер, обнимающий австралийку Катю на фоне солнца. Вот такие выводы, вот такие расклады. Какого черта меня потянуло ткнуть посреди ночи в "Маленькие землетрясения"?

Землетрясения маленькие, человекотрясения - большие. "Crucify" зацепило кадилом за пах и потянуло в глубины альбома. В одно сложилось все. И даже тема упирающихся, но всходящих на Голгофу PUSSY RIOT, прозвучала в двадцатилетней давности альбоме. Нежный голос восстает против неги добровольного забытья, против религиозного дурмана. Никакой истерики, никаких диких танцев на амвоне, но эффект разрушительнее. Разве что обошлось пока без политики. За такие слова в дикой, стремительно стремящейся в средневековье России Тори была бы приговорена к высшей мере. Но в ее жилах течет кровь угнетенного и почти истребленного народа, смешанная с христианским миссионерством. Ее кровь настояна на свободе:


Every finger in the room
is pointing at me
I wanna spit in their faces

В какой-то момент бэкграундом возникает призрак Лары Фабиан. Канадская дива выходит на авансцену под руку с Игорем Крутым и долбит своим поставленным голосом о любви. И на миг даже кажется, что вот-вот она сейчас затмит, сделает совсем незначительной девушку-полукровку, не то чероки, не то янки. Но ценик на худой груди уроженки Брюсселя слишком бликует, не дает увидеть слова. И в этот момент Эймос распинает себя, поднимаясь на крест, становясь выше любой техники вокала, чище любой ангажированной дивы:

I've been looking for a savior in these dirty streets
looking for a savior beneath these dirty sheets

И кто после этого посмеет говорить о попсе? Нет, Тори Эймос не спекулирует, она просто поет. Поет свои чувства, свои мысли, свою душу. Я не трушник, мне плевать на чистоту рок-рядов. Я только слушаю и либо реагирую, либо перестаю воспринимать. Здесь я не выключаюсь. Я погружаюсь в чужие воспоминания. Это нелегко, но не делать это еще сложнее.

I wanna smash the faces of those beautiful boys
Those Christian boys
So you can make me cum
That doesn't make you Jesus

И вот когда мне уже кажется, что я понял, что я принял (ц-ц-ц, кто сказал "на грудь"?!) и успокоился, звучит только голос. Без инструментов, без прикрас. Me And A Gun. Тори уже не поет, рассказывает. Не свои чувства, мысли или душу, она поет об истории своего изнасилования. На задней стороне (о, боже, на заднице!) диска грибы, которые... И мне становится стыдно. Мне становится стыдно просто за то, что я - мужчина. И мне становится стыдно, что я взялся писать о ней - полукровке, дочери индейской женщины и методистского священника. Не надо было ничего писать. Сидел бы молча и слушал, а не...

It was me and a gun
And a man on my back
And I sang "holy holy" as he buttoned down his pants