Объяснительная
Jan. 25th, 2006 11:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
old_pionearПри раскопках архивов нашел свою объяснительную и приложение к ней. Объяснительная была короткая (так что ее приводить нет никакого смысла), а вся суть дела была изложена в Приложении. Были времена...
"Приложение к объяснительной.
… Около 12:00 я сообщил по телефону, что приеду примерно через 40 минут. Сел в маршрутное такси, идущее в направлении станции метро «Динамо». Жарко. Понимаю, что если не сниму куртку, то очень скоро буду похож влажностью и липкостью на облизанный Чупа-Чупс. Ставлю сумку под ноги, снимаю куртку. Становится легче. Вот и метро. Встаю и выхожу на улицу. Щурюсь. Вынимаю из кармана сигарету. Закуриваю. Закидываю куртку на левое плечо и понимаю, что сумка не оттягивает привычно правое. Паника. Оборачиваюсь в нелепой надежде – тщетно. Разумеется, «маршрутка» уже давно продолжила свое путешествие по Москве. Вместе с моей сумкой. Вместе с фотоаппаратом, диктофоном, телефоном, документами… Возможно ли найти микроскопическую пылинку личной собственности в этом равнодушном ко всему мегаполисе? Вспоминаю детские книжки о доблестной милиции и подхожу к первому попавшемуся стражу порядка. Сбивчиво разъясняю тяжесть своей ситуации. Жду сочувствия. Получаю совет: «Идите в отделение».
Полученные координаты Отделения весьма расплывчаты; приходится ориентироваться по местности, используя подсказки аборигенов. В голове рыщут стаи мерзких мыслей и предчувствий.
Где-то около часа пополудни Отделение было найдено. Вроде бы в районе Беговой улицы. Тут за точность вряд ли могу поручиться, ибо интересоваться табличками на домах для меня в тот момент было столь же естественно, как и спрашивать попутно на лотках, нет ли у них в продаже последнего шедевра Донцовой. Куда больше меня волновала судьба сумки, ее содержимого, и где же находится это «там», о котором говорили мне мои мимолетные добровольные гиды. Да и номер Отделения могу назвать без стопроцентной гарантии, т.к. какие уж тут могут быть цифры?!
Рабочий день московского Отделения ничем не похож на те сериалы, которые я иногда умудрялся зацепить краем глаза по бездарному отечественному телевидению. Здесь мне не встретилось ни одного закованного в наручники киллера, ни одной размалеванной «жрицы любви» (которых почему-то особенно любят показывать в телесериалах). Зато были какие-то бедолаги, обманутые бессердечными мошенниками, провели пару пьяниц, кто-то шумно разбирался со своей «второй половиной». Дежурный вяло поинтересовался моей проблемой и буркнул: «Ждите». Я сел и стал ждать, представляя, какой сейчас маршрут проделывает моя сумка. Почему-то особенно мне было интересно, успела ли она уже расстаться со своим содержимым или еще нет. Время уходило. Вместе с ним покидала сей скорбный приют и моя хрупкая надежда. Сколько прошло времени, пока мое существование было замечено вновь – не знаю. Может быть, и не так уж много, но в моем положении… Кто-нибудь самый умный, хладнокровный и находчивый может спросить меня: «А что же ты никуда не позвонил, не поехал к кому-нибудь за помощью?» Отвечу своему незримому критику: «Во-первых, я совершенно не знал, куда можно позвонить. Из всех номеров телефонов я помню только короткие – из пяти цифр – саровские номера. Да и то не все, а лишь самые необходимые. Даже номер моего собственного мобильного телефона был мне известен так же хорошо, как среднее количество дырок в стандартной голове швейцарского сыра. Так что я не мог позвонить даже собственной сумке, которая решила прогуляться вместе с моим «мобильником». Во-вторых, я уже обратился за помощью, и все, чего я жаждал – наконец-то получить ее, родимую. Любая мысль о том, чтобы куда-то поехать пресекалась сразу же внутренним гласом, сообщающим, что стоит мне только куда-то выйти, как на меня сразу же махнут рукой. Так что умным – умное, а каждому – свое.
Голос обратившегося ко мне сотрудника внутренних органов был протокольным, но для меня звучал почти по-дружески. Я получил листок бумаги и был посажен в отдельной комнате на стул времен Щелокова для написания «обстоятельств пропажи». Сидевшая в этой же комнате парочка постоянно мешала сосредоточиться. Мужчина тоже что-то писал, а женщина беспрерывно давала ему советы. Надеюсь, что у них нет автомобиля. Наконец описание было закончено с той степенью достоверности, на которую я максимально оказался способен. Выяснилось, что очень сложно вспомнить особые приметы маршрутного такси. Они все такие одинаковые и «газельные», что идентифицировать именно «мою» было равнозначно описанию той капли дождя, которая потушила вашу сигарету. Описать сумку и ее содержимое было куда проще – я смело написал фамилию, напечатанную в моем пропуске. Впрочем, полагаю, что с задачей я справился неплохо, коль в результате произошли те события, которые произошли.
Дальнейшее описывать можно с одинаковым успехом долго, скрупулезно подсчитывая количество выкуренных сигарет, услышанных «ждите» и вытертых капель пота, или так же легко обойтись одной короткой фразой: «Прошло время». Время – это удивительное мерило наших радостей и невзгод, удач и огорчений. Часы монотонно отмеривают ход вселенской жизни, в то время как человеческая проистекает по совершенно иным, подверженным припадкам страсти и меланхолии, индивидуальным часам, маятник которых размашисто бьется то в висок, то в низ живота. Сколько было на часах, когда выплывший из-за угла (ангелы не ходят – они проплывают) небожитель в серой форменной одежде (чтобы не выпячивать свои белоснежные крылья) сообщил мне, что «можно ехать и забирать» - не имею ни малейшего представления. Скорее всего, было что-то в районе шести-семи часов вечера. Я получил очередное направление движения и отправился на встречу с моей - как я уже мысленно называл ее – возлюбленной. Сумка дожидалась меня, полностью сохранив свою честь и невинность. Неугомонный всезнайка может опять спросить меня, о чем же я думал, когда покинул пределы офиса закония и порядка. Отвечу просто и лаконично: «Только о ней!» Наша встреча состоялась, когда солнце еще дарило свет всем живущим с надеждой.
Дальше все просто: вокзал, вагон, вокзал, такси, работа. Суббота."
Никаких подтасовок. Именно в таком виде документ лег на стол боссу.
"Приложение к объяснительной.
… Около 12:00 я сообщил по телефону, что приеду примерно через 40 минут. Сел в маршрутное такси, идущее в направлении станции метро «Динамо». Жарко. Понимаю, что если не сниму куртку, то очень скоро буду похож влажностью и липкостью на облизанный Чупа-Чупс. Ставлю сумку под ноги, снимаю куртку. Становится легче. Вот и метро. Встаю и выхожу на улицу. Щурюсь. Вынимаю из кармана сигарету. Закуриваю. Закидываю куртку на левое плечо и понимаю, что сумка не оттягивает привычно правое. Паника. Оборачиваюсь в нелепой надежде – тщетно. Разумеется, «маршрутка» уже давно продолжила свое путешествие по Москве. Вместе с моей сумкой. Вместе с фотоаппаратом, диктофоном, телефоном, документами… Возможно ли найти микроскопическую пылинку личной собственности в этом равнодушном ко всему мегаполисе? Вспоминаю детские книжки о доблестной милиции и подхожу к первому попавшемуся стражу порядка. Сбивчиво разъясняю тяжесть своей ситуации. Жду сочувствия. Получаю совет: «Идите в отделение».
Полученные координаты Отделения весьма расплывчаты; приходится ориентироваться по местности, используя подсказки аборигенов. В голове рыщут стаи мерзких мыслей и предчувствий.
Где-то около часа пополудни Отделение было найдено. Вроде бы в районе Беговой улицы. Тут за точность вряд ли могу поручиться, ибо интересоваться табличками на домах для меня в тот момент было столь же естественно, как и спрашивать попутно на лотках, нет ли у них в продаже последнего шедевра Донцовой. Куда больше меня волновала судьба сумки, ее содержимого, и где же находится это «там», о котором говорили мне мои мимолетные добровольные гиды. Да и номер Отделения могу назвать без стопроцентной гарантии, т.к. какие уж тут могут быть цифры?!
Рабочий день московского Отделения ничем не похож на те сериалы, которые я иногда умудрялся зацепить краем глаза по бездарному отечественному телевидению. Здесь мне не встретилось ни одного закованного в наручники киллера, ни одной размалеванной «жрицы любви» (которых почему-то особенно любят показывать в телесериалах). Зато были какие-то бедолаги, обманутые бессердечными мошенниками, провели пару пьяниц, кто-то шумно разбирался со своей «второй половиной». Дежурный вяло поинтересовался моей проблемой и буркнул: «Ждите». Я сел и стал ждать, представляя, какой сейчас маршрут проделывает моя сумка. Почему-то особенно мне было интересно, успела ли она уже расстаться со своим содержимым или еще нет. Время уходило. Вместе с ним покидала сей скорбный приют и моя хрупкая надежда. Сколько прошло времени, пока мое существование было замечено вновь – не знаю. Может быть, и не так уж много, но в моем положении… Кто-нибудь самый умный, хладнокровный и находчивый может спросить меня: «А что же ты никуда не позвонил, не поехал к кому-нибудь за помощью?» Отвечу своему незримому критику: «Во-первых, я совершенно не знал, куда можно позвонить. Из всех номеров телефонов я помню только короткие – из пяти цифр – саровские номера. Да и то не все, а лишь самые необходимые. Даже номер моего собственного мобильного телефона был мне известен так же хорошо, как среднее количество дырок в стандартной голове швейцарского сыра. Так что я не мог позвонить даже собственной сумке, которая решила прогуляться вместе с моим «мобильником». Во-вторых, я уже обратился за помощью, и все, чего я жаждал – наконец-то получить ее, родимую. Любая мысль о том, чтобы куда-то поехать пресекалась сразу же внутренним гласом, сообщающим, что стоит мне только куда-то выйти, как на меня сразу же махнут рукой. Так что умным – умное, а каждому – свое.
Голос обратившегося ко мне сотрудника внутренних органов был протокольным, но для меня звучал почти по-дружески. Я получил листок бумаги и был посажен в отдельной комнате на стул времен Щелокова для написания «обстоятельств пропажи». Сидевшая в этой же комнате парочка постоянно мешала сосредоточиться. Мужчина тоже что-то писал, а женщина беспрерывно давала ему советы. Надеюсь, что у них нет автомобиля. Наконец описание было закончено с той степенью достоверности, на которую я максимально оказался способен. Выяснилось, что очень сложно вспомнить особые приметы маршрутного такси. Они все такие одинаковые и «газельные», что идентифицировать именно «мою» было равнозначно описанию той капли дождя, которая потушила вашу сигарету. Описать сумку и ее содержимое было куда проще – я смело написал фамилию, напечатанную в моем пропуске. Впрочем, полагаю, что с задачей я справился неплохо, коль в результате произошли те события, которые произошли.
Дальнейшее описывать можно с одинаковым успехом долго, скрупулезно подсчитывая количество выкуренных сигарет, услышанных «ждите» и вытертых капель пота, или так же легко обойтись одной короткой фразой: «Прошло время». Время – это удивительное мерило наших радостей и невзгод, удач и огорчений. Часы монотонно отмеривают ход вселенской жизни, в то время как человеческая проистекает по совершенно иным, подверженным припадкам страсти и меланхолии, индивидуальным часам, маятник которых размашисто бьется то в висок, то в низ живота. Сколько было на часах, когда выплывший из-за угла (ангелы не ходят – они проплывают) небожитель в серой форменной одежде (чтобы не выпячивать свои белоснежные крылья) сообщил мне, что «можно ехать и забирать» - не имею ни малейшего представления. Скорее всего, было что-то в районе шести-семи часов вечера. Я получил очередное направление движения и отправился на встречу с моей - как я уже мысленно называл ее – возлюбленной. Сумка дожидалась меня, полностью сохранив свою честь и невинность. Неугомонный всезнайка может опять спросить меня, о чем же я думал, когда покинул пределы офиса закония и порядка. Отвечу просто и лаконично: «Только о ней!» Наша встреча состоялась, когда солнце еще дарило свет всем живущим с надеждой.
Дальше все просто: вокзал, вагон, вокзал, такси, работа. Суббота."
Никаких подтасовок. Именно в таком виде документ лег на стол боссу.
