old_pionear | Бандиты вышли на большую дорогу

Опоздал минут на 20, работа. Вышел из «Маяковки» на Триумфальную. И даже не понял сначала, что происходит. Стоит молодняк и под какой-то шквально-хаотичный барабанный бой скандирует «Рос-си-я!» Подумал еще, что слишком стремно стоять вот так в двух метрах перед выходом из метро и скандировать, сейчас же начнут зачищать и вязать. Но это в первую секунду. Во вторую все стало на свои места: «Рос-си-я-и-пу-тин!» «Епутин!» - подумал я и начал пробираться вдоль тесного ряда мальчиков и девочек к площади. Но т.к. они стояли слишком тесно, то в итоге мне это надоело и со словами: «Подвинься, мальцы», - растолкал сопляков и вышел на оперативный простор. Простор меня явно озадачил: перед толпой «нашистов» стояло человек сорок-пятьдесят разного возраста и пытались скандировать против превосходящих в десятки раз (около тысячи с этой стороны площади) молодых глоток ритмичное: «Россия-без Пу-тина!» Смотрелись отважно, но эффект был низок. «Где все?» - полюбопытствовал я у молодого человека (программист, в первый раз пришел на протестный митинг). «Они были рассеяны ОМОНом минут десть назад в две разных стороны».

Одна из сторон – противоположная сторона Триумфальной и я пошел, пробираясь между грузовиками, туда. С этой стороны площади стукачей было поменьше (около трех сотен), но кроме них вообще никого не было. Я подошел к самому ближнему недоноску и спросил, перекрикивая грохот: «А где люди?» Он обиженно выпятил губу: «А мы – не люди, что ли?» «Пока еще нет», - резюмировал я и вернулся к выходу из метро.

Тверская была перекрыта, на ней явно что-то происходило. Какой гамадрил с барабанными палочками в руках объяснял товарищу, кивая в ту сторону: «Оппозиция, хотят сорвать выборы и продать нас американцам». Уровень образованности и общего понимания ситуации меня откровенно потряс. И с чего я решил, что подобное мышление соответствует пятилетнему уровню умственного развития? Таки стало интересно. Пообщался. Мальчики первый раз в Москве. Их завезли сюда из какой-то дыры, судя по всему, но выяснить более точно не удалось, т.к. подошел «бригадир» и простецки мне так заявил: «Пошел на хуй, а то пизды получишь». Надо сказать, что к этому моменту я протиснулся в самую гущу бандерлогов и сомнений в том, что могу получить обещанное, у меня не было.

В планах на этот вечер точно не значились два пункта: 1) получить что-нибудь вроде женского полового органа, 2) быть повязанным (я к тому же еще и паспорт дома забыл). Так что пришлось покинуть разговорчивого Эйнштейна и переместиться поближе к улице, чтобы понять, куда надо идти. Протиснулся. И тут бдительный Чингачгук просек, что я – совсем не из их компашки. Состоялся красочный диалог, который начал краснокожий вождь:
- Здесь нельзя находиться!
- Кто запретил?
- Я!
- А я разрешил.
- Здесь нельзя находиться!
- Кому?
- Никому!
- Тогда уйдите отсюда.
- Нам можно.
- А у вас пропуск есть?
- А у вас есть?
- Я первый спросил.
- Есть.
- Покажите.
- А у вас есть?
- Есть. Показывайте пропуск.
- Вы покажите свой!
- Я первый спросил.
К моему вящему удивлению Чингачгук и в самом деле залез рукой в карман и извлек ламинированную бумажку с надписью «УЧАСТНИК».
- Это пропуск на арену цирка. А на спецобъект у вас пропуск есть?
Лицо вождя изобразило напряженные попытки сделать головой хоть что-нибудь не похожее на еду или крик. Не получилось, но зато на подмогу вынырнул еще один стукач. С ним диалог был проще и прямолинейней.
- Ты откуда?
- Из Москвы.
- Из какой организации?
- А из какой надо?
- Пошел вон отсюда.
- Здесь удобное место для съемки.
- А мне по хуй! Уебывай!
- Повтори еще раз, что сказал, - одновременно я достал диктофон.
- Мне по барабану. Ты сейчас получишь пизды, всю твою технику мы разобьем, а потом сдадим тебя милиции (именно так: «милиции», не «ментам», не «полиции» - уважает, значит боится).
Пришлось уйти.

Все дальнейшее было ужасно и отвратительно. Я перебрался на другую сторону Тверской. Стоял там рядом с самыми обычными людьми самых разных возрастов. Стоял и считал, сколько этих людей становятся жертвами омоновцев. Если вы думаете, что можете стоять спокойно, и вас не тронут, то вы ошибаетесь. Они так развлекаются. И если вы покажетесь омоновцу фигурой достаточно привлекательной, чтобы размяться, вас заберут. Если вы думаете, что даже если и тронут, то достаточно вам будет сказать, что вы ничего не делали, как вас сразу же отпустят, то вы ошибаетесь еще больше. Вас ударят. И будут бить за каждое последующее слово, каким бы оно ни было. Если вас берут – не сопротивляйтесь. Если вас винтят – молчите. Налетают омоновцы не менее, чем втроем. Хватают и волокут сразу. Стоит только замешкаться – сразу же бьют.

Я стоял и считал. Меня не брали. Почему? Понятия не имею! Но в один из моментов я обнаружил, что остался один. Т.е. больше рядом со мной винтить было некого. Не желая становиться безальтернативной кандидатурой, предпочел отойти к людям, до которых еще не добралась суровая кара паникующей власти.

Я стоял и считал. Вот молодой человек, который минуту назад интеллигентно обсуждал со мной возможные перспективы развития ситуации. А теперь его уже тащат к автозакам. Он недоуменно восклицает: «Но я ведь ничего не сделал!» - и тут же получает удар кулаком.

Я стоял и считал. Вот Варламов начинает брать интервью у моего соседа – молодого паренька лет двадцати двух.
- Как вы узнали, что здесь будет проходить митинг?
- Да никак! Я просто домой иду. Все организованно очень плохо – невозможно к дому пробраться. А «Единая Россия»… Лично я за нее не голосовал. Тут вообще есть кто-нибудь, кто за них голосовал? Поднимите руки!
Руки никто не поднимает. Варламов спрашивает: «А кто голосовал против Единой России?» Вверх взмывают руки всех присутствующих. В эту же самую секунду паренька хватают натренированные руки защитников закона. До дома ему сегодня уже точно не добраться.

Я стоял и считал. Вот совсем маленькая девчушка подошла вплотную к плотно сцепившимся за руки богатырям и крикнула «Россия без Путина!» … Такой удар свалил бы и меня без шансов на быстрое возвращение к реальности.

Я стоял и считал. Двадцать восемь. Двадцать восемь самых обыкновенных людей (никаких не записных оппозиционеров, а самых обыкновенных людей), которые всего лишь хотели, чтобы их считали людьми, а не баранами, чтобы их уважали, чтобы уважали их права. Двадцать восемь человек, которые стояли со мной рядом. Двадцать восемь ничем не примечательных граждан, которые теперь никогда в жизни не проголосуют за жуликов и воров.

И да, теперь они не просто жулики и воры. Теперь они еще и бандиты. Они подняли руку на свой народ, который надеялся, что теперь-то у нас все будет хорошо.

Жулики, воры и бандиты. Для них нет ни закона, ни нравственности. Эта шайка не имеет права на снисхождение. И если кого-нибудь из едросов будут забивать до смерти арматурой, я даже не поморщусь. Разве что только плюну. Потому что я действительно злой.