![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
old_pionearЭто интервью в свое время мне не разрешили публиковать (причины запрета для меня - потемки). Сам Михаил тоже ничего не ответил на мой вопрос. Таким образом оно никуда и не пошло. По прошествии времени я подумал, что в своем личном ЖЖ имею право разместить текст, никого не дискредитирующий. Нарушений этики тоже не вижу. Так что...
Михаил Борзыкин: «ТЕЛЕВИЗОР тогда схлынул в андеграунд»
В кафе не было посетителей, и официантка с любопытством поглядывала на двух мужчин, сидящих с кофе и сигаретами за столом у окна. Очевидно, она догадывалась, что один из них чем-то знаменит, поскольку рядом с пепельницей стоял допотопный диктофон. А, может быть, она и вовсе знала, кто такой – Михаил Борзыкин. Заметив мой взгляд, девушка быстро отвернулась и занялась своими кафешными делами – чего мешать людям? Спасибо ей за деликатность и такт.
Не думаю, что звуковое оформление беседы ее же рук дело, но музыка из кинофильма «Берегись автомобиля» прекрасно соответствовала ностальгическому характеру этой части разговора с лидером группы ТЕЛЕВИЗОР.
СП: Когда вы впервые испытали на себе какие-то санкции из-за текстов песен?
МБ: Это был IV фестиваль Ленинградского рок-клуба в ДК «Невский». За несколько месяцев до его проведения всех попросили сдать тексты песен, мы и сдали. Тексты, видимо, относились куда-то в Обком партии или Обком комсомола, где говорили, какие из песен - «нехорошие». Нас попросили не исполнять две: «Выйти Из Под Контроля» и, по-моему, «Мы Идем». А у нас уже программа готова! Мы ее оттачиваем, репетируем, и тут вдруг такая просьба: «Давайте, вы эти песни как-нибудь потом сыграете, где-нибудь, где никто не услышит». Просьба была подкреплена тем, что в противном случае мы не станем лауреатами – раз, нам запретят выступать – два. Тогда ведь без разрешения Дома художественной самодеятельности, при котором был Ленинградский рок-клуб, невозможно было нигде выступить: директор любого ДК обязан был иметь разрешение от этого Дома художественной самодеятельности на любой концерт рок-клубовской группы – иначе «менты повяжут». Но мы затаились и решили играть. Тут еще как-то сама подключилась группа брейк-дэнсеров ТЕРРА МОБИЛЕ. Им нравилось то, что мы делаем, и мы очень хорошо сошлись на музыкальных и общечеловеческих темах. Нам в свою очередь казалось интересным то, что они делают в танце. И ребята из ТЕРРА МОБИЛЕ предложили нам выйти на нескольких песнях (те же «Полуфабрикаты») и потанцевать. Концерт получился хороший. Слушать сейчас, конечно, смешно, потому что довольно истерично все это прозвучало, на крике, но всем понравилось. Разумеется, мы сразу автоматически не стали лауреатами и нам на полгода официально запретили выступать.
СП: Официально? Была «бумага»?
МБ: Нам было сказано, а там у них «бумага», конечно, была, было такое распоряжение. Но мы все равно пару раз выступили. Один раз концерт был в Пулковской обсерватории, за городом. Почему именно в обсерватории – не понятно, но это был подпольный концерт. Про него, естественно, сразу же узнали и запретили нам выступать еще пару месяцев дополнительно. Очень трудно было провести подпольный концерт, чтобы о нем вообще никто не узнал из КГБ-шников. По ходу дела в рок-клубе все время происходили какие-то интриги. Самое неприятное в этой ситуации: большинство групп, с которыми мы вроде бы договорились, что все равно будем играть то, что захотим, не сыграли «запрещенные» песни. Они убрали эти песни из своего репертуара и стали лауреатами – никаких санкций к ним не применили. Причем эти группы и сегодня продолжают числиться в «борцах за народное дело».
СП: «Подпольные» концерты игрались не ради денег?
МБ: Нет, конечно. Все было бесплатно. Деньги тогда вообще никакого отношения к рок-музыке не имели. По крайней мере, у нас так получалось. Я знаю, что АКВАРИУМ в это время играл какие-то платные концерты, и они что-то получали. Это уж потом мы узнали, что у них была своя инфраструктура, какие-то организаторы, а для нас это все было делом души в чистом виде. Была даже пикировка с этой, как тогда говорили, «аквариумовской группировкой». (слово «группировка» вызвало приступ смеха у обоих одновременно – прим. СП) АОПГ! Это смешно, конечно, но смысл был в том, что Совет рок-клуба состоял из людей, являющихся чуть ли не выходцами из АКВАРИУМА (начиная с Гуницкого). И они, понимая, что рок-клуб – удобное прикрытие для концертной деятельности, старались его всеми силами сохранить. А выступление ТЕЛЕВИЗОРА, по их мнению, грозило существованию рок-клуба, в связи с чем мне высказывались упреки. И не только упреки. Приглашают, например, во Владивосток группу ТЕЛЕВИЗОР, а из рок-клуба им отвечают: «Группа ТЕЛЕВИЗОР не может сейчас. Хотите группу КИНО? Или АКВАРИУМ? Или ЗООПАРК?» Насколько я знаю, нечто похожее проделывалось и с АЛИСОЙ. С билетами тоже была история. Билеты же в рок-клуб были бесплатные. Мы не могли своих знакомых провести, – в лучшем случае нам давалось по одному на человека – а в это время кто-то из-под полы эти билеты продавал. Большинство групп были возмущены такой ситуацией, и произошла в рок-клубе мини-революция, (я в ней тоже участвовал) после которой я стал членом Совета рок-клуба. Это были группы уже достаточно известные, - АЛИСА, ТЕЛЕВИЗОР, ПАТРИАРХАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА, ПРИСУТСТВИЕ, ОБЪЕКТ НАСМЕШЕК, - которых тоже хотели видеть в других городах, но вместо них ехал АКВАРИУМ. С ним было спокойнее: стулья не разобьют, двери не поломают, морды милиции никто не набьет. В результате появился новый Совет рок-клуба, в котором мне в качестве общественной нагрузки выпало прослушивать группы. Вместе со мной ездили прослушивать молодежь Саша Титов из АКВАРИУМА, Марьяна Цой, Андрей Бурлака из журнала «РИО». Это все происходило в какой-то другой атмосфере; как нам казалось, отношение к музыкантам стало более справедливым. Теперь при прослушивании главным было наличие у группы своеобразия, и чтобы она несла хоть какую-то информацию: музыкальную или текстовую – неважно. Были коллективы, с которыми вообще вопросов не возникало. Тот же НОЛЬ – все было сразу понятно. Или была очень интересная группа СЕЗОН ДОЖДЕЙ, - я ее тоже в рок-клуб принимал, - которая своей музыкой тут же дала понять, что она сама по себе, как явление. И никто на прослушивании не думал о том, как это будет звучать в зале, сколько народу соберет.
Михаил развел над столом руки, словно извиняясь за невольный альтруизм подхода к искусству в те легендарные времена.
СП: Тогда было несколько групп, - АЛИСА, ТЕЛЕВИЗОР, НЭП, ОБЪЕКТ НАСМЕШЕК, - которые по стилистике звучания объединяли примерно в одну группу: пост-панк, «новая волна». Через какое-то время всех раскидало: АЛИСА – ню-метал, ТЕЛЕВИЗОР – синти-поп, Рикошет и вовсе в рэп ударился. Было ли изначально в этих группах вообще что-то объединяющее?
МБ: Нет, я бы здесь не согласился. ТЕЛЕВИЗОР с самого начала обвиняли в чрезмерной электронности, говорили, что музыки маловато. Рэпом мы занимались уже тогда, в 84-м году. Тогда же мы начинали использовать скрэтчи, синтезаторную музыку, какие-то кусочки синти-попа, индастриала. За это немало получали по голове, потому что считалось, что в группе должно быть много гитар, все должны звучать одновременно, все это желательно должно быть похоже на DOORS и с психоделическими текстами. А у нас и в текстах определенность, и мелодия непонятно на чем основанная… Нечто, объединяющее нас, конечно, существовало, но основой было разнообразие, а не схожесть. Очень важно было не быть похожими на других, не опускаться на уровень какой-то одной группы, не пытаться залезть в область иной группы. Среди нас в самом начале в качестве кредо была выдвинута идея: аранжировки должны быть пустыми, должно быть больше воздуха. Для нас это было ниспровержением идеалов блюзовой и рок- музыки в ее чистом, традиционном виде. Блюзов к тому времени мы наслушались, хотелось играть что-то новое. У всех этих «дюран дюранов» был несколько иной подход, больше использовались классические лады – блюза в этом было маловато. К тому же появились новые вокальные манеры, – THE SMITHS, THE CURE, DURAN DURAN – которые невозможно было сравнить с предыдущими певцами. Это была совершенно новая вокальная школа, в которой бралось не глоткой, не высокой нотой, а гибкостью и непривычными для блюза интонациями. Мы старались оттачивать свои аранжировки до последней ноты, одновременно следя за тем, чтобы наши песни невозможно было бы просто так сыграть в подворотне. В этом смысле у нас была даже какая-то музыкантская гордыня, что ли: мы занимаемся музыкой. Ну да, у АЛИСЫ первый альбом был чем-то схож с тем, чем занимались мы, но все равно это было другое. Мы старались отличаться друг от друга, потому что на фестивалях присутствовало жюри, которое оценивало своеобразие. Это был тоже важный момент.
СП: Но ведь, когда погоня за непохожестью становится самоцелью, это приводит к смехотворным результатам.
МБ: Да, зачастую так и происходит. Но не всегда, кстати. Да, да, непохожесть не должна быть самоцелью. Но и у нас это имело большое значение, но не становилось основной и единственной целью. Во главу угла мы ставили два принципа: все должно быть честно и о самом себе. Не хотелось литературных героев: видимо, подустал я от литературных героев и эрудитства, которых было в изобилии на филологическом факультете. Когда люди могут страницами цитировать Достоевского с любого места – это очень утомляет. А когда ты видишь, что человек, пять минут назад цитирующий Достоевского, очень нехорошо ведет себя в бытовой ситуации, то понимаешь, что никакого отношения к жизни эта эрудиция не имеет. Плюс всякие поверхностные увлечения восточными религиями по запрещенной тогда литературе. Так что сначала надо было быть честным и говорить от первого лица, а потом уже отличаться. И не всегда погоня за оригинальностью заканчивалась плачевно. Были же варианты вроде ДЖУНГЛЕЙ – они вообще кардинально отличались от всех.
Разнообразия в рок-клубе хватало, но что-то у нас действительно чувствовалось похожее с АЛИСОЙ, в воздухе витало. Когда нам на это указывали, мы начинали объяснять, что ничего подобного, что у нас не рок-н-ролльная гармония или, что у нас здесь рок-н-ролл в миноре, а у них в мажоре и так далее – ну это музыкантские разборки. При этом все внимательно следили, чем другие занимаются. Скажем, группа КИНО готовила на нашей точке свою фестивальную программу. Они попросились, и мы их пустили к себе на улицу Блохина. Тоже ведь внимательно слушали, что они делают. У КИНО тогда как раз была сильная программа (речь идет о программе «Начальник Камчатки» - прим. СП), АКВАРИУМ им экстренно спустил помощь в лице Саши Титова, который сделал аранжировки, и группа зазвучала. Кстати, с Каспаряном мы играли еще до всякого КИНО и до всякого рок-клуба. Мы играли в группе, которая несколько раз выезжала на танцы в школы. Он там был гитаристом, а я – клавишником. Я помню, мы в эту группу искали гитариста и просили исполнить приходящих фрагмент из «дип пепловской» “Highway Star”. Если человек хотя бы приблизительно что-то такое сыграет – все, хороший гитарист.
СП: Каспарян справился?
МБ: Да. Потом мы делали вместе все, что угодно: URIAH HEEP, SWEET, SLADE, THE BEATLES, THE ROLLING STONES. Мы серьезно подходили к репетициям. Существовала эта группа где-то в 80-м или 81-м году, а потом как-то развалилась. У каждого появились свои музыкальные интересы, после чего я встретил его уже в КИНО. И мы наблюдали друг за другом с большим интересом. С АЛИСОЙ у нас вообще были дружеские междугрупповые отношения. И с ОБЪЕКТОМ НАСМЕШЕК дружили. Старались держаться рядом, потому что понимали, что мы – «новая волна». «Новая волна» в том смысле, что нам надоел психоделический скулеж, мотание ботвой с непонятными наркотическими призывами к какой-то виртуальной свободе - рок-клуб был перенасыщен этой идеологией DOORS. Нам хотелось чего-то более энергичного и менее занудного, конкретики хотелось. И вот это ощущение того, что мы все из одной обоймы, как-то нас сплачивало.
СП: Сейчас очень часто можно встретить среди музыкантов пренебрежительное отношение к отечественной музыке. Считается чуть ли не постыдным следить за творчеством «коллег по российскому цеху». Ты слушаешь соотечественников?
МБ: Отечественную музыку я слабо слушаю. Я отслеживаю какие-то яркие вещи, которые мне рекомендуют знакомые, но в целом произошла серьезная деградация на музыкальной сцене. Очень сложно вылавливать что-то приличное. На электронном фронте что-то иногда проблескивает, – ЕЛОЧНЫЕ ИГРУШКИ, например. Есть ПОСЛЕДНИЕ ТАНКИ В ПАРИЖЕ, у которых присутствует какая-то более-менее цельная концепция и вразумительные тексты. Мне нравится эта группа. Конечно, отслушиваю альбомы своих коллег-«динозавров». Но все это в целом не очень радует. С музыкальной точки зрения планку снизила сначала попса, а за ней потянулись группы, желающие собирать стадионы или оставаться на виду. И это произошло почти со всеми. Изменилось время, изменилось восприятие. И докатилось это «дайте мне что-нибудь попроще» до группы ЛЕНИНГРАД, которая является апогеем вырождения идеи рок-музыки.
СП: Но ведь песня состоит не только из музыки, но и из слов. За эти годы претерпел существенные изменения и сам мессидж нашей рок-песни. Сейчас никто не пишет песен «Шар Цвета Хаки» или «Не Стреляй».
МБ: Ну да, считается, что это пафос. В какой-то момент произошло отторжение героики, когда появилась усталость от героев. Это было в начале 90-х, когда, видимо, ожидания от революции не совпали с реальностью, и многие разочаровались: «Хватит нам героев. Даешь общую эстетику, а мы просто тут дурака валяем. Мы ни о чем и ни зачем, мы – настоящее искусство. А всех крикунов с плакатами и лозунгами – нафиг, они – неглубокие и сиюмоментные». Все верно, периоды менялись, но 10-15 лет прошли под знаком того, что надо завязывать с романтическими и искренними порывами. У кого-то это осталось, но большинство свернуло в сторону «Оранжевого Настроения», которое выражалось короткой формулой: «Не грузить!» Шоу-бизнес первый заорал рокерам, что вы грузите, и народ вас не хавает, а вот ЛАСКОВЫЙ МАЙ хавает, потому что он не грузит. И народ потихонечку, учитывая наши бесконечные кризисы, приучился к тому, что на концерты надо приходить только для того, чтобы развлекаться: «Развлекайте меня! Я хочу выйти с концерта без единой мысли, но с приятным настроением». Вот на это повелось большинство групп, которые в тот момент собирали стадионы. ТЕЛЕВИЗОР тогда схлынул в андерграунд и там и сидит спокойно по сей день.
СП: Да, насколько я помню, «схлынул» ТЕЛЕВИЗОР именно в начале девяностых.
МБ: Вот именно. В 91-м мы хорошо поездили по Европе: два года подряд нас возили по всяким европейским рок-клубам. Мы объездили много, много поняли о себе, нам захотелось делать музыку при минимуме компромиссов. Нам уже не хотелось гнаться за рынком, делать десять песен в стиле «Сыт По Горло», которые выходили на первые места хит-парадов. У нас возникло ощущение, что скоро Петербург станет вторым Лондоном, где будет приветствоваться то, что мы накапливаем. И движение в эту сторону было, но после разочарования начала девяностых большая часть разбирающейся публики уехала жить за рубеж. Распались старые связи, а выковывать новый вкус оказалось некому, да и не для кого. Новое поколение уже оказалось заражено упакованной в новые технологии и сопровождающейся наркотиками культурой дискотек. Нежелание воспринимать информацию, а желание только колбаситься в тот момент захлестнуло основную часть публики. Может быть, если бы мы все… Но сослагательного наклонения, как известно, в истории не бывает, поэтому это, видимо, закономерный процесс, что кто-то раньше, кто-то позже начали снижать планку до уровня той попсы, которая сама себе начала снижать планку. Мы не хотели за этим процессом поспевать, поэтому сознательно вылетели из обоймы. У нас была своя студия, мы привезли аппаратуру из Голландии, мы хотели заниматься музыкой. Но получилось так, что одновременно еще умудрились поссориться. Я ушел из студии, а ее оставил, хотя был там директором и организатором. Денежные вопросы могут легко поссорить даже старых друзей.
Михаил тяжко вздохнул, затянулся, и в разговоре наступила небольшая пауза…
ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЖЕТ ПОСЛЕДОВАТЬ.
UPD: В общем, так или иначе, а продолжение будет. Интервью отредактировано и размещено на ННФ.
Михаил Борзыкин: «ТЕЛЕВИЗОР тогда схлынул в андеграунд»
В кафе не было посетителей, и официантка с любопытством поглядывала на двух мужчин, сидящих с кофе и сигаретами за столом у окна. Очевидно, она догадывалась, что один из них чем-то знаменит, поскольку рядом с пепельницей стоял допотопный диктофон. А, может быть, она и вовсе знала, кто такой – Михаил Борзыкин. Заметив мой взгляд, девушка быстро отвернулась и занялась своими кафешными делами – чего мешать людям? Спасибо ей за деликатность и такт.
Не думаю, что звуковое оформление беседы ее же рук дело, но музыка из кинофильма «Берегись автомобиля» прекрасно соответствовала ностальгическому характеру этой части разговора с лидером группы ТЕЛЕВИЗОР.
СП: Когда вы впервые испытали на себе какие-то санкции из-за текстов песен?
МБ: Это был IV фестиваль Ленинградского рок-клуба в ДК «Невский». За несколько месяцев до его проведения всех попросили сдать тексты песен, мы и сдали. Тексты, видимо, относились куда-то в Обком партии или Обком комсомола, где говорили, какие из песен - «нехорошие». Нас попросили не исполнять две: «Выйти Из Под Контроля» и, по-моему, «Мы Идем». А у нас уже программа готова! Мы ее оттачиваем, репетируем, и тут вдруг такая просьба: «Давайте, вы эти песни как-нибудь потом сыграете, где-нибудь, где никто не услышит». Просьба была подкреплена тем, что в противном случае мы не станем лауреатами – раз, нам запретят выступать – два. Тогда ведь без разрешения Дома художественной самодеятельности, при котором был Ленинградский рок-клуб, невозможно было нигде выступить: директор любого ДК обязан был иметь разрешение от этого Дома художественной самодеятельности на любой концерт рок-клубовской группы – иначе «менты повяжут». Но мы затаились и решили играть. Тут еще как-то сама подключилась группа брейк-дэнсеров ТЕРРА МОБИЛЕ. Им нравилось то, что мы делаем, и мы очень хорошо сошлись на музыкальных и общечеловеческих темах. Нам в свою очередь казалось интересным то, что они делают в танце. И ребята из ТЕРРА МОБИЛЕ предложили нам выйти на нескольких песнях (те же «Полуфабрикаты») и потанцевать. Концерт получился хороший. Слушать сейчас, конечно, смешно, потому что довольно истерично все это прозвучало, на крике, но всем понравилось. Разумеется, мы сразу автоматически не стали лауреатами и нам на полгода официально запретили выступать.
СП: Официально? Была «бумага»?
МБ: Нам было сказано, а там у них «бумага», конечно, была, было такое распоряжение. Но мы все равно пару раз выступили. Один раз концерт был в Пулковской обсерватории, за городом. Почему именно в обсерватории – не понятно, но это был подпольный концерт. Про него, естественно, сразу же узнали и запретили нам выступать еще пару месяцев дополнительно. Очень трудно было провести подпольный концерт, чтобы о нем вообще никто не узнал из КГБ-шников. По ходу дела в рок-клубе все время происходили какие-то интриги. Самое неприятное в этой ситуации: большинство групп, с которыми мы вроде бы договорились, что все равно будем играть то, что захотим, не сыграли «запрещенные» песни. Они убрали эти песни из своего репертуара и стали лауреатами – никаких санкций к ним не применили. Причем эти группы и сегодня продолжают числиться в «борцах за народное дело».
СП: «Подпольные» концерты игрались не ради денег?
МБ: Нет, конечно. Все было бесплатно. Деньги тогда вообще никакого отношения к рок-музыке не имели. По крайней мере, у нас так получалось. Я знаю, что АКВАРИУМ в это время играл какие-то платные концерты, и они что-то получали. Это уж потом мы узнали, что у них была своя инфраструктура, какие-то организаторы, а для нас это все было делом души в чистом виде. Была даже пикировка с этой, как тогда говорили, «аквариумовской группировкой». (слово «группировка» вызвало приступ смеха у обоих одновременно – прим. СП) АОПГ! Это смешно, конечно, но смысл был в том, что Совет рок-клуба состоял из людей, являющихся чуть ли не выходцами из АКВАРИУМА (начиная с Гуницкого). И они, понимая, что рок-клуб – удобное прикрытие для концертной деятельности, старались его всеми силами сохранить. А выступление ТЕЛЕВИЗОРА, по их мнению, грозило существованию рок-клуба, в связи с чем мне высказывались упреки. И не только упреки. Приглашают, например, во Владивосток группу ТЕЛЕВИЗОР, а из рок-клуба им отвечают: «Группа ТЕЛЕВИЗОР не может сейчас. Хотите группу КИНО? Или АКВАРИУМ? Или ЗООПАРК?» Насколько я знаю, нечто похожее проделывалось и с АЛИСОЙ. С билетами тоже была история. Билеты же в рок-клуб были бесплатные. Мы не могли своих знакомых провести, – в лучшем случае нам давалось по одному на человека – а в это время кто-то из-под полы эти билеты продавал. Большинство групп были возмущены такой ситуацией, и произошла в рок-клубе мини-революция, (я в ней тоже участвовал) после которой я стал членом Совета рок-клуба. Это были группы уже достаточно известные, - АЛИСА, ТЕЛЕВИЗОР, ПАТРИАРХАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА, ПРИСУТСТВИЕ, ОБЪЕКТ НАСМЕШЕК, - которых тоже хотели видеть в других городах, но вместо них ехал АКВАРИУМ. С ним было спокойнее: стулья не разобьют, двери не поломают, морды милиции никто не набьет. В результате появился новый Совет рок-клуба, в котором мне в качестве общественной нагрузки выпало прослушивать группы. Вместе со мной ездили прослушивать молодежь Саша Титов из АКВАРИУМА, Марьяна Цой, Андрей Бурлака из журнала «РИО». Это все происходило в какой-то другой атмосфере; как нам казалось, отношение к музыкантам стало более справедливым. Теперь при прослушивании главным было наличие у группы своеобразия, и чтобы она несла хоть какую-то информацию: музыкальную или текстовую – неважно. Были коллективы, с которыми вообще вопросов не возникало. Тот же НОЛЬ – все было сразу понятно. Или была очень интересная группа СЕЗОН ДОЖДЕЙ, - я ее тоже в рок-клуб принимал, - которая своей музыкой тут же дала понять, что она сама по себе, как явление. И никто на прослушивании не думал о том, как это будет звучать в зале, сколько народу соберет.
Михаил развел над столом руки, словно извиняясь за невольный альтруизм подхода к искусству в те легендарные времена.
СП: Тогда было несколько групп, - АЛИСА, ТЕЛЕВИЗОР, НЭП, ОБЪЕКТ НАСМЕШЕК, - которые по стилистике звучания объединяли примерно в одну группу: пост-панк, «новая волна». Через какое-то время всех раскидало: АЛИСА – ню-метал, ТЕЛЕВИЗОР – синти-поп, Рикошет и вовсе в рэп ударился. Было ли изначально в этих группах вообще что-то объединяющее?
МБ: Нет, я бы здесь не согласился. ТЕЛЕВИЗОР с самого начала обвиняли в чрезмерной электронности, говорили, что музыки маловато. Рэпом мы занимались уже тогда, в 84-м году. Тогда же мы начинали использовать скрэтчи, синтезаторную музыку, какие-то кусочки синти-попа, индастриала. За это немало получали по голове, потому что считалось, что в группе должно быть много гитар, все должны звучать одновременно, все это желательно должно быть похоже на DOORS и с психоделическими текстами. А у нас и в текстах определенность, и мелодия непонятно на чем основанная… Нечто, объединяющее нас, конечно, существовало, но основой было разнообразие, а не схожесть. Очень важно было не быть похожими на других, не опускаться на уровень какой-то одной группы, не пытаться залезть в область иной группы. Среди нас в самом начале в качестве кредо была выдвинута идея: аранжировки должны быть пустыми, должно быть больше воздуха. Для нас это было ниспровержением идеалов блюзовой и рок- музыки в ее чистом, традиционном виде. Блюзов к тому времени мы наслушались, хотелось играть что-то новое. У всех этих «дюран дюранов» был несколько иной подход, больше использовались классические лады – блюза в этом было маловато. К тому же появились новые вокальные манеры, – THE SMITHS, THE CURE, DURAN DURAN – которые невозможно было сравнить с предыдущими певцами. Это была совершенно новая вокальная школа, в которой бралось не глоткой, не высокой нотой, а гибкостью и непривычными для блюза интонациями. Мы старались оттачивать свои аранжировки до последней ноты, одновременно следя за тем, чтобы наши песни невозможно было бы просто так сыграть в подворотне. В этом смысле у нас была даже какая-то музыкантская гордыня, что ли: мы занимаемся музыкой. Ну да, у АЛИСЫ первый альбом был чем-то схож с тем, чем занимались мы, но все равно это было другое. Мы старались отличаться друг от друга, потому что на фестивалях присутствовало жюри, которое оценивало своеобразие. Это был тоже важный момент.
СП: Но ведь, когда погоня за непохожестью становится самоцелью, это приводит к смехотворным результатам.
МБ: Да, зачастую так и происходит. Но не всегда, кстати. Да, да, непохожесть не должна быть самоцелью. Но и у нас это имело большое значение, но не становилось основной и единственной целью. Во главу угла мы ставили два принципа: все должно быть честно и о самом себе. Не хотелось литературных героев: видимо, подустал я от литературных героев и эрудитства, которых было в изобилии на филологическом факультете. Когда люди могут страницами цитировать Достоевского с любого места – это очень утомляет. А когда ты видишь, что человек, пять минут назад цитирующий Достоевского, очень нехорошо ведет себя в бытовой ситуации, то понимаешь, что никакого отношения к жизни эта эрудиция не имеет. Плюс всякие поверхностные увлечения восточными религиями по запрещенной тогда литературе. Так что сначала надо было быть честным и говорить от первого лица, а потом уже отличаться. И не всегда погоня за оригинальностью заканчивалась плачевно. Были же варианты вроде ДЖУНГЛЕЙ – они вообще кардинально отличались от всех.
Разнообразия в рок-клубе хватало, но что-то у нас действительно чувствовалось похожее с АЛИСОЙ, в воздухе витало. Когда нам на это указывали, мы начинали объяснять, что ничего подобного, что у нас не рок-н-ролльная гармония или, что у нас здесь рок-н-ролл в миноре, а у них в мажоре и так далее – ну это музыкантские разборки. При этом все внимательно следили, чем другие занимаются. Скажем, группа КИНО готовила на нашей точке свою фестивальную программу. Они попросились, и мы их пустили к себе на улицу Блохина. Тоже ведь внимательно слушали, что они делают. У КИНО тогда как раз была сильная программа (речь идет о программе «Начальник Камчатки» - прим. СП), АКВАРИУМ им экстренно спустил помощь в лице Саши Титова, который сделал аранжировки, и группа зазвучала. Кстати, с Каспаряном мы играли еще до всякого КИНО и до всякого рок-клуба. Мы играли в группе, которая несколько раз выезжала на танцы в школы. Он там был гитаристом, а я – клавишником. Я помню, мы в эту группу искали гитариста и просили исполнить приходящих фрагмент из «дип пепловской» “Highway Star”. Если человек хотя бы приблизительно что-то такое сыграет – все, хороший гитарист.
СП: Каспарян справился?
МБ: Да. Потом мы делали вместе все, что угодно: URIAH HEEP, SWEET, SLADE, THE BEATLES, THE ROLLING STONES. Мы серьезно подходили к репетициям. Существовала эта группа где-то в 80-м или 81-м году, а потом как-то развалилась. У каждого появились свои музыкальные интересы, после чего я встретил его уже в КИНО. И мы наблюдали друг за другом с большим интересом. С АЛИСОЙ у нас вообще были дружеские междугрупповые отношения. И с ОБЪЕКТОМ НАСМЕШЕК дружили. Старались держаться рядом, потому что понимали, что мы – «новая волна». «Новая волна» в том смысле, что нам надоел психоделический скулеж, мотание ботвой с непонятными наркотическими призывами к какой-то виртуальной свободе - рок-клуб был перенасыщен этой идеологией DOORS. Нам хотелось чего-то более энергичного и менее занудного, конкретики хотелось. И вот это ощущение того, что мы все из одной обоймы, как-то нас сплачивало.
СП: Сейчас очень часто можно встретить среди музыкантов пренебрежительное отношение к отечественной музыке. Считается чуть ли не постыдным следить за творчеством «коллег по российскому цеху». Ты слушаешь соотечественников?
МБ: Отечественную музыку я слабо слушаю. Я отслеживаю какие-то яркие вещи, которые мне рекомендуют знакомые, но в целом произошла серьезная деградация на музыкальной сцене. Очень сложно вылавливать что-то приличное. На электронном фронте что-то иногда проблескивает, – ЕЛОЧНЫЕ ИГРУШКИ, например. Есть ПОСЛЕДНИЕ ТАНКИ В ПАРИЖЕ, у которых присутствует какая-то более-менее цельная концепция и вразумительные тексты. Мне нравится эта группа. Конечно, отслушиваю альбомы своих коллег-«динозавров». Но все это в целом не очень радует. С музыкальной точки зрения планку снизила сначала попса, а за ней потянулись группы, желающие собирать стадионы или оставаться на виду. И это произошло почти со всеми. Изменилось время, изменилось восприятие. И докатилось это «дайте мне что-нибудь попроще» до группы ЛЕНИНГРАД, которая является апогеем вырождения идеи рок-музыки.
СП: Но ведь песня состоит не только из музыки, но и из слов. За эти годы претерпел существенные изменения и сам мессидж нашей рок-песни. Сейчас никто не пишет песен «Шар Цвета Хаки» или «Не Стреляй».
МБ: Ну да, считается, что это пафос. В какой-то момент произошло отторжение героики, когда появилась усталость от героев. Это было в начале 90-х, когда, видимо, ожидания от революции не совпали с реальностью, и многие разочаровались: «Хватит нам героев. Даешь общую эстетику, а мы просто тут дурака валяем. Мы ни о чем и ни зачем, мы – настоящее искусство. А всех крикунов с плакатами и лозунгами – нафиг, они – неглубокие и сиюмоментные». Все верно, периоды менялись, но 10-15 лет прошли под знаком того, что надо завязывать с романтическими и искренними порывами. У кого-то это осталось, но большинство свернуло в сторону «Оранжевого Настроения», которое выражалось короткой формулой: «Не грузить!» Шоу-бизнес первый заорал рокерам, что вы грузите, и народ вас не хавает, а вот ЛАСКОВЫЙ МАЙ хавает, потому что он не грузит. И народ потихонечку, учитывая наши бесконечные кризисы, приучился к тому, что на концерты надо приходить только для того, чтобы развлекаться: «Развлекайте меня! Я хочу выйти с концерта без единой мысли, но с приятным настроением». Вот на это повелось большинство групп, которые в тот момент собирали стадионы. ТЕЛЕВИЗОР тогда схлынул в андерграунд и там и сидит спокойно по сей день.
СП: Да, насколько я помню, «схлынул» ТЕЛЕВИЗОР именно в начале девяностых.
МБ: Вот именно. В 91-м мы хорошо поездили по Европе: два года подряд нас возили по всяким европейским рок-клубам. Мы объездили много, много поняли о себе, нам захотелось делать музыку при минимуме компромиссов. Нам уже не хотелось гнаться за рынком, делать десять песен в стиле «Сыт По Горло», которые выходили на первые места хит-парадов. У нас возникло ощущение, что скоро Петербург станет вторым Лондоном, где будет приветствоваться то, что мы накапливаем. И движение в эту сторону было, но после разочарования начала девяностых большая часть разбирающейся публики уехала жить за рубеж. Распались старые связи, а выковывать новый вкус оказалось некому, да и не для кого. Новое поколение уже оказалось заражено упакованной в новые технологии и сопровождающейся наркотиками культурой дискотек. Нежелание воспринимать информацию, а желание только колбаситься в тот момент захлестнуло основную часть публики. Может быть, если бы мы все… Но сослагательного наклонения, как известно, в истории не бывает, поэтому это, видимо, закономерный процесс, что кто-то раньше, кто-то позже начали снижать планку до уровня той попсы, которая сама себе начала снижать планку. Мы не хотели за этим процессом поспевать, поэтому сознательно вылетели из обоймы. У нас была своя студия, мы привезли аппаратуру из Голландии, мы хотели заниматься музыкой. Но получилось так, что одновременно еще умудрились поссориться. Я ушел из студии, а ее оставил, хотя был там директором и организатором. Денежные вопросы могут легко поссорить даже старых друзей.
Михаил тяжко вздохнул, затянулся, и в разговоре наступила небольшая пауза…
ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЖЕТ ПОСЛЕДОВАТЬ.
UPD: В общем, так или иначе, а продолжение будет. Интервью отредактировано и размещено на ННФ.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-02-11 04:14 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-11 04:20 pm (UTC)Можно попробовать понять вот здесь: http://old-pionear.livejournal.com/30251.html
Я не смог.
no subject
Date: 2008-02-11 04:49 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-11 04:56 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-11 05:02 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-11 05:06 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-11 05:54 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-12 06:29 am (UTC)no subject
Date: 2008-02-11 10:26 pm (UTC)Хотя во всем интервью сквозит некоторый пафос с общей идеей "мы не продались в отличие от некоторых". При всем уважении к Борзыкину.
no subject
Date: 2008-02-12 06:31 am (UTC)Вообще, как сказал поэт, "быть знаменитым некрасиво". Но так иногда случается.
no subject
Date: 2008-02-11 11:39 pm (UTC)Вот почитаешь как люди всё делали в 80-е годы в отечественной рок-культуре- и проникаешься уважением, а потом сопоставишь это с тем, во что они выродились сейчас- и сразу противно становится.
no subject
Date: 2008-02-12 06:33 am (UTC)Однако, мне интересно, относится ли последнее предложение и к Борзыкину? Я бы с этим не согласился.
no subject
Date: 2008-02-12 08:54 am (UTC)no subject
Date: 2008-02-12 09:59 am (UTC)no subject
Date: 2008-02-12 09:06 am (UTC)no subject
Date: 2008-02-12 09:59 am (UTC)no subject
Date: 2008-02-12 11:38 am (UTC)no subject
Date: 2010-01-30 03:50 pm (UTC)